Письменный перевод c амхарского на русский

В Доме дружбы народов им. А.Е. Кулаковского в Якутске состоялся диктант на финском языке, объединивший потомков ингерманландских финнов и всех, кому близка эта культура.

Его дистанционно провела Татьяна Исламаева – председатель КРОО «Центр финского языка в Республике Карелия», преподаватель финского языка и переводчик. После диктанта она прочитала лекцию об истории финской письменности и пообщалась с участниками о сохранении языка и культурной памяти.

Города Переводов поговорили с Татьяной о том, как прошел диктант, почему важны такие инициативы и какую роль играет память в судьбе малых народов. В интервью – история людей, чьи семьи когда-то были разлучены с родными местами, но сохранили живую связь со своими корнями.

– Как вы присоединились к проекту?

Я познакомилась с Финским культурным обществом примерно 4 года назад, на проводимом мною Круглом столе. Я регулярно организую в онлайн-формате международные дискуссии на актуальные темы по сохранению языков малых народов. Так мы подружились, и я начала вести онлайн-занятия  финского язык для участников Сообщества. И когда председатель Финского культурного общества Якутии Раиса Анисимовна Зырянова спросила о возможности всем нам поучаствовать в декаде диктантов, я с удовольствием согласилась. 

– Почему диктант на финском так важен именно для Якутии?

В 1930-е и 40-е в Якутию из Петербурга и Ленинградской области депортировали ингерманландских финнов, более 4000 человек, а может и больше. Многие умирали от голода и болезней по дороге. Потомки их до сих пор проживают на территории Якутии. Их родители когда-то говорили лишь на финском, так как в те времена  под Ленинградом еще существовали финские деревни, да и сам Петербург славился финским языком. Ведь город на Неве строился на территории исторического проживания ижор и ингерманландцев.

– Как проходил диктант и работа с участниками?

Онлайн-формат нам уже давно знаком, поэтому никаких технических проблем не возникло. И я наконец-то увидела всех участников, так как на обычных уроках они скрываются за выключенными камерами.

Текст я подготовила сама. Он был коротким – о Якутске, об ингерманландских финнах и об Обществе, на 10 минут.

Конечно, сначала все очень переживали, так как никогда на финском не писали – мы изучаем язык чуть больше года. Все участницы уже преклонного возраста (старше 70 лет). Но мы потренировались заранее. Ошибки – не ошибки. Главное – участие. Главное, что они все пришли на диктант. После него я провела краткую лекцию «Об истории финской письменности». Думаю, было интересно.

– Как думаете, чем мотивированы люди, изучающие финский в России? Культурой, личными историями?

Финны (плохо, что все эти народы объединили этим словом, абсолютно чуждым, не относящимся вовсе к этой языковой группе) всегда были коренными жителями России. Их много разбросано по нашей стране. История 30-х годов, к сожалению, заставила этих людей забыть свой родной язык. Я очень рада, что в Якутии живут эти смелые женщины, которые все же помнят историю и стараются сохранять свои корни.

Я сама финка, моя мама и все ее родственники были из Финляндии. Бабушка и дедушка бежали из Финляндии в 1930-е годы. Они были сторонниками коммунизма, красными финнами.

В те времена в Карелию прибыло достаточно много финнов. Финский язык долго звучал в наших краях. Сейчас он на пороге исчезновения. Но я стараюсь благодаря общественной деятельности организации «Центр финского языка в Республике Карелия» вести, прежде всего, просветительскую работу. Нам нужны хорошие педагоги и переводчики. К сожалению, Карелия утратила свое лидирующее место в этих направлениях. Но финский еще преподается в некоторых школах и в университете. Издаются газета и журнал. Но размах не тот. Специалисты заканчиваются.

– Почему важно проводить подобные мероприятия? Как они способствуют сохранению финского языка в России?

Память – самое главное. Она сохраняется в традициях, фольклоре. Историю нужно уважать. 

Чтобы молодые люди сохраняли язык предков и традиции, нужны активные взрослые, заинтересованные в сохранении культуры. Семья, школа, общественные организации должны вести соответствующую просветительную работу. К сожалению, такой деятельности недостаточно. Большинство молодежи охвачено совершенно другими идеями и мечтами. Мы рады, что существуют истинные любители, хранители древних традиций. Замечательно, что именно государственные организации в разных регионах организуют такие мероприятия, как этнодиктанты и этноконцерты, в которых принимает участие молодежь.

Я рада, что проводятся подобного рода мероприятия. И мы продолжим изучать язык наших родителей. Участницы диктанта очень скучают по ним и своему языку детства. Пока живы потомки, надо сохранять язык.

Подписывайтесь на сообщество Центра финского языка в Республике Карелия, чтобы следить за новостями и поддерживать сохранение финского языка в Карелии.

Стихи македонской поэтессы Весны Алексовой-Стойковской в этом году впервые вышли на русском языке. Сборник «Завтра — всегда сейчас» стал результатом кропотливой работы Елены Обуховой — ранее преподавателя Воронежского государственного университета, сейчас преподавателя Русского центра при Университете им. Свв. Кирилла и Мефодия в Скопье, доктора филологических наук и большого знатока македонской культуры.

В интервью Городам Переводов Елена рассказывает, как впервые почувствовала силу поэзии Весны Алексовой-Стойковской среди шума праздника, с какими вызовами сталкивается переводчик, передавая особую музыкальность македонского стиха, и как в стихах звучит сама Македония — в ритме, образах и языке.

Как Вы впервые познакомились с поэзией Весны Алексовой-Стойковской? Что Вас в ней зацепило?

С Весной Алексовой-Стойковской мы знакомы уже много лет, но о ее поэзии я узнала 10 февраля 2024 года в день Дипломата. Обычно в этот день наши соотечественники в Северной Македонии собираются в городском парке Битолы, который еще называют городом консулов. Здесь находится памятник консулу Александру Ростковскому, который был убит турками, защищая интересы православного народа. По окончании церемонии Весна подарила мне свою недавно изданную книгу. Мы с мужем открыли ее наугад и прочитали стихотворение «Отблеск»:

Мы скрылись
В темном жизни уголке 
И смяли все свои мечты.
Порывы стерли, 
И бросили надежду,
Как рубище.
Сквозь пальцы, как вода
Текли года.
Подарки мы раздали,
Не открыв.
Мечты мы заперли на ключ,
Чтоб не болело.
Но, смотри!
Отблеск.
Отблеск света
В скважине замочной.

Это стихотворение тогда точно отразило наше эмоциональное состояние, и прямо там, у памятника, нам пришла мысль, что эти стихи обязательно должны прочитать и наши соотечественники. И вот, летом 2024 года книга была издана в Москве на русском языке.

Кроме этого стихотворения, в книге было много других, созвучных мне. Особенно привлекательны для меня мотивы детства, воспоминания о беззаботности и волшебстве, пронесенные сквозь года. Здесь автор порой выступает как мудрый добрый сказочник, особенно в стихотворении «Разговор», где солнечный зайчик беседует с деревом. Здесь дерево сравнивается с жизнью, а зайчик – со счастьем:

- Я как жизнь,
Мимо меня могут пройти,
Но не могут меня не заметить.
А ты,
ты как счастье,
если зажмуриться,
можно тебя не увидеть.

Что оказалось самым сложным при передаче македонской поэзии на русском языке? Встретились ли в сборнике образы или метафоры, которые пришлось интерпретировать совсем иначе, чем в оригинале?

Говоря о македонской поэзии, нужно сказать пару слов о самом македонском языке. Этот язык нам близкий, славянский, но в нем есть и свои особенности. В македонском языке нет падежей, но есть закрепленное ударение на третий слог от конца. И поэтому очень часто македонцы, как и французы, пишут белым стихом. Иногда получается, что стихи с македонской рифмой из-за ударения выглядят немного примитивно при переводе, и приходится что-то фонетически менять. Иногда лучше сохранить только ритм.

Например, мое любимое стихотворение в переводе оказалось совершенно лишенным рифмы, но с новым ритмом оно звучит не менее интересно, чем в оригинале. Вот отрывок из него:

То были дни
Когда вдруг возвращались
С юга ласточки,
С собою принося
Оранжево-манящий
запах тайны
Дальних странствий
И чувство
Достижимости всего.
То было в те мгновенья,
Когда утра
Сливались
С играми в полдневную жару,
А те переходили 
в посиделки
вечерние.

Как раз в этом стихотворении появляется сложно переводимый эпитет: на македонский язык слово «оранжевый» переводится как «портокалов», то есть апельсиновый. И поэтому при переводе происходит дилемма: оставить ли цвет просто оранжевым или ввести эпитет «апельсиновый». В данном случае победили потребности ритма. И слово осталось «оранжевым».

Интересна и устаревшая лексика, которую мастерски употребляет Весна в своих стихотворениях. Например, слово «дамари», турцизм. По сути, это слово переводится как «кровеносные сосуды», на которых можно почувствовать пульс, или как нервы. Следует отметить, что телесность весьма свойственна македонской поэзии, и в текстах чаще, чем в русской поэзии, встречаются метафоры, связанные с частями тела. В данном контексте пришлось просто перевести как «суть». Дословность показалась бы здесь русскому читателю странной:

Советовались ли Вы с автором стихотворений, чтобы уточнить смысл или настроение? Как проходил этот диалог?

Да, советовались. И это в современном переводе лично мне очень нравится. При переводе стихотворений всегда есть варианты. И какой-то из них автору может понравиться больше. Это гораздо удобнее, чем работать без возможности консультации. Когда мы с супругом переводили роман И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», то поверьте, мы бы с удовольствием пообщались с авторами, если бы они были живы. А так приходится проводить серьезную исследовательскую работу и полагаться в основном на себя, чтобы перевод случайно не упал «стремительным домкратом». Кстати, эту фразу было перевести очень трудно, потому что в македонском языке домкрат – это «дигалка», то есть подъемник, что попросту разрушает шутку. 

В чём Вы видите самобытное очарование македонского языка? 

Македонский язык где-то звучит тверже русского, особенно там, где звук «р» выступает как слоговый: «прст», «крст», «крв». Кажется, что в этих словах нет ни единой гласной. Это звучит очень необычно. И в принципе я как лингвист очень люблю в македонском все то, что осталось от старославянского языка. Как будто ты возвращаешься в речи к ее истокам. Именно в Охриде, где я сейчас живу, жили и писали непосредственные ученики Кирилла и Мефодия – святые Климент и Наум. Весна Алексова-Стойковска не случайно называет в своих стихотворениях Македонию «библейсколетней», то есть ровесницей Библии.

Что, по Вашему мнению, русскоязычные читатели могут открыть для себя в современной македонской поэзии?

Современная македонская поэзия – очень лиричная и образная. В поэзии Весны Алексовой-Стойковской читателю обязательно приглянется образ Македонии, ее неповторимой природы. Так, в стихотворении «Душа навек» читатель переносится в Осоговский край, в котором немало старинных церквей и монастырей, в том числе монастырь святого Иоакима Осоговского. Этот край известен множеством рек, природной минеральной водой, а также производством кочанского риса, который любят не только в Македонии, но и за ее пределами. В стихотворении Весны переплетается музыка, танец и сама природа. Они как будто танцуют оро – так называется по-македонски хоровод:

Она носит в себе дыханье
Осоговских гор.
Магическую музыку 
Гайды и барабана
Он претворил в танец.
В поэзию.

Это стихотворение Весна посвятила своему покойному отцу. Димитар Алексов –выдающийся македонский хореограф, занимавшийся народными танцами, и автор хореографии одного из лучших мужских македонских танцев, оро под названием «Осоговка». 

Оставил за собою 
Душу свою навек.
Она, 
Осоговка, 
Все еще живет.
А с ней живет и тот, 
Что водит хоровод.

Современная македонская поэзия, несомненно, станет очередным открытием и откровением для любителей поэзии с ее южным горячим колоритом и проникновенными лиричными нотками, с неповторимыми диалектными особенностями, турцизмами, старинными названиями звездного неба и многим другим. Как говорит известный переводчик македонского языка Ольга Панькина: «Читайте Македонию!».